Владимир

“Inglorious Bastards” by Quentin Tarantino

2009-08-24T11:53:49Z

"Бесславные ублюдки" Квентина Тарантино

Заметки

Фильм, конечно, небывалый, и зрители это подсознательно чувствуют. А те, кто хоть как-то причастны к жертам нацизма, ещё и понимают. Странно, что критика не замечает или не хочет/боится замечать главное достоинсто картины. Может, потому, что оно лежит вне области киноискусства и искусства вообще, а в области философии человека, психологии, психоанализа.

Особенно психоанализа. Американское искусство ХХ века нельзя понять без философии Фрейда, которая произвела на Америку неизгладимое впечатление и оказала наибольшее влияние на все сферы искусства (особенно литературу, кино и театр) в сравнении со странами Старого Света.

Без Фрейда нельзя понять ни знаменитый "Механический апельсин", ни мою любимую "Игру" (The Game), ни многое другое. То же и с "Подонками".

Сила Тарантино не в искусстве кино, а в искусстве слова (недаром он награждён Оскаром за сценарий). А если копать глубже, то в его философском складе ума и мышлении. Добавлю, и обострённом нравственном чутье.

Сверхзадачей автора, во-первых, было излечить психичскую травму (посттравматический невроз) косвенных и прямых жертв нацизма. Фильм смело можно использать в качестве психотерапии не только психоаналитикам, но и всем психологам (метод "вытеснения"). Во-вторых, он попытался что-то исправить вообще в той сфере нравственных ценностей, которая называется справедливостью. Тут и сегодняшний расизм, и антисемитизм, и национализм, и исламский терроризм (назовём его прямо - исламо-фашизм) и многое другое. А в-третиьх, нацисты, хотя бы виртуально, должны пережить то, что реально испытали их жертвы.

С милосердием у нас всё в порядке (вон выпустили на свободу убийцу 270 человек через 8 лет заключения), а вот со справедливостью большие проблемы. А одно без другого не существует.

Очень нужный фильм: с точки зрения справедливости, моральной гигиены и душевного здоровья.

Philosophy

2009-05-11T17:57:24Z

Как я бодался с философией

Письмо сыну

Скажу сразу: философию я сдавал трижды, в трёх вузах, в двух советских и одном уже российском (в 98, 99 гг.) и в конце имел о ней примерно такое же представление, как и до первого знакомства. То есть, никакого. После такого экспиэренса я всерьёз обеспокоился своими умственными способностями.

Особенно памятен мне был один случай, когда я лет в 25-27 смело двинул в университетскую библиотеку с намерением взять самую крутую философскую книгу и постичь . Книга эта называлась «Феноменология духа» Гегеля. Где-то я слышал это название. Приношу я её домой, сажусь за письменный стол, раскрываю на первой странице, читаю первое предложение, вернее пробую прочесть, и чувствую, как лицо моё начинает гореть от стыда. Я пробую прочесть второе предложение, потом третье, потом возвращаюсь к началу первого, потом к середине, потом к концу его и совершенно ясно осознаю, что я вообще ничего не понимаю, ни слова. Я аккуратно закрываю книгу, отношу её в библиотеку и надолго, на годы, ставлю на себе большой жирный крест.

Недавно как-то, ради интереса, решил я посмотреть, какие были у меня отметки по философии во всех трёх вузах, и с удивлением обнаружил, что «пятёрки». Как я уже сказал вначале, представления о философии после них у меня не было никакого. Также недавно, наткнулся я у моего любимого философа на реплику по поводу Гегеля о том, что язык его считается самым неудобоваримым языком из всех философов мира. Если бы мне сказали это лет 30 назад!

Время от времени я тыкался в ту или иную философскую книжку, иногда покупал её, но чаще ставил на место, так и не поняв, что есть философия и зачем она нужна. А без этого чтение отдельных философов теряло смысл. Так случайно я наткнулся на автора, который стал моим крёстным отцом, после чего Философия приняла меня в свой дом. Сначала в прихожую, а потом и в гостиную. Позже я узнал, что автора этого прозвали Сократом XX века.

Я купил эту книгу, ещё ничего не подозревая, и начал её потихоньку читать. Не скрою, трудновато было, но я чувствовал, что в ней что-то есть. Полгода или год я не мог пройти за текст, но когда я первый раз оказался там, я испытал настоящую эйфорию. Потом он снова сомкнулся. Потом мне опять удалось побывать там, и чем дальше, тем чаще. Так я прожил с этой книгой года три не меньше, пока не убедился, что это не самообман. Когда же спустя некоторое время мне попалась вторая его книга, написанная в довершение первой, то что-то внутри меня щёлкнуло, и я понял, что оно от меня не уйдёт.

Итак, мне открылось, что есть философия и какой она может быть. Тогда я перешёл к анализу всех трёх моих поражений и пришёл к следующим выводам:

понять философию по тем учебникам, которые я читал, по существу было невозможно;
в них не было заложено самой возможности понимания предмета;
авторы сами не обладали таким пониманием;
а не обладали им потому, что жили и формировались вне цивилизационного поля, в иррациональном пространстве. (читай «1984» Джорджа Оруэла).

После этого я установил для себя одно, но непреложное правило: НЕ ЧИТАТЬ СОВЕТСКИХ И ПОСТСОВЕТСКИХ АВТОРОВ, поскольку они несовместимы с мировой культурой. Ибо философия, шире культура, это диалог, а в Совке был монолог. И всё стало на свои места: с устранением помех понимание вошло в нормальное русло. Дальше пошли уже естественные трудности и вопросы. Позже я нашёл подтверждение своей догадке в теории языковых игр и в теории парадигм, но это было потом.

* * *

Оказалось, что о философии можно говорить и писать человеческим языком и что перевод эту человечность сохраняет. Я искал имя переводчика, чтобы мысленно поблагодарить его за то огромное удовольствие и пользу, которые я получил и продолжаю получать, но так и не нашёл его фамилии ни в начале, ни в конце книги (безвестный трудяга). Я читал эту книгу, как роман. Широта и блеск эрудиции, неподражаемый юмор автора приводили меня в восторг. Но больше всего меня поразила простота повествования. Это снимало страх непонимания. Непонимание оставалось, иногда надолго, но страха (как перед Гегелем) не было.

То, чего я в этой книге насмотрелся и наслушался (когда страх прошёл), накрыло меня с головой разнообразием, глубиной, смелостью, неожиданностью идей. Сначала был просто шок, а потом началось «обжорство». Западная философия это царское пиршество для ума и настоящий подвиг тех, кто этот стол приготовил. Недаром самый знаменитый философский диалог называется «Пир». Но до понимания того, что есть философия, было ещё очень далеко: годы.

Сначала я с удивлением обнаружил, что философия много раз «умирала» и «воскресала», начиная всё «с нуля»: Сократ, Декарт – самые яркие тому примеры; ну, может быть, ещё Ницше. Потом меня стало раздражать, что многие философы явно противоречили друг другу, и поэтому всё время приходилось делать выбор: верить каждому, не верить никому или остановиться на ком-нибудь одном – «безошибочном» философе. Лишь год или два назад попалась мне на глаза фраза Лейбница «все философы правы в том, что они утверждают, и не правы в том, что они отрицают», которая немного успокоила меня.

Потом я наткнулся у Джорджа Льюса на поразительную фразу «философия имеет дело, в основном, с трансцендентными (недоступными познанию) понятиями, оперирует таким методом, который не допускает никакой проверки, но позволяет лишь перекидывать мост от одного неизвестного к другому» (курсив мой). Это уже был другой уровень. То были времена Ницше – очередные похороны философии. И какие роскошные похороны!

И вот, когда поминки были справлены, на опустевшем поле явился новый философский игрок – молодой и самоуверенный. На майке его было написано “It Does Work”. Точнее это была тройка игроков Пирс – Дьюи – Джемс. Был конец девятнадцатого века. Тогда никто всерьёз не воспринимал мальчишку. Сегодня, спустя сто с лишним лет, это самая влиятельная особа в мире.

Появление «парвеню» непосредственно было связано с удивительным процессом. Его можно бы назвать бракоразводным. Начиная с Декарта, в Европе возникло два философских направления – рационализм и эмпирицизм/эмпиризм. Одно проживало на материке, другое обосновалось на островах. Позднее они получили название – «континентальная» и британская («островная») философия. До двадцатого века они между собой ещё худо-бедно ладили. Но в двадцатом разница в подходах и методах оказалась столь велика, что каждая из сторон перестала считать то, чем занимается другая, философией.

Теперь я понимаю, какая это была удача, что мне в руки попала книжка «с другого берега». Иначе бы, «каким я был, таким я и остался». Имя автора этой книжки (произношу его с трепетом) сэр Бертран Рассел, или в оригинале Bertrand (Arthur William), 3 rd Earl Russell. А книги его, которые поставили в моей голове всё на место, называются «История западной философии» и «Мудрость Запада». Он, кстати, неформально определил два эти философские направления как «твердолобое» и «мягкосердечное».

Чувство собственной неполноценности связано у меня было ещё и с тем, что я ни одного философа толком не изучил. Но тот же Дж. Льюис успокоил меня, сказав, что географ не обязательно должен быть геологом. И действительно, несколько хороших курсов истории философии, десяток другой популярных книг достаточно, чтобы составить правильное представление о философии и овладеть (конечная цель) современным философским дискурсом, НО...

В этом «но» и собака зарыта. При советском и постсоветском подходе к изучению философии провал обеспечен. Советский подход предполагал, что марксизм-ленинизм - единственно верное философское учение, а всё остальное – история заблуждений, игра праздного ума. Это для профанов. А для «посвящённых» западная философия была и есть главный разоблачитель несостоятельности коммунистического учения (а в постсоветский период – национализма, «имперскости», авторитаризма, особой «русской цивилизации»).

Какой же урок я извлёк для себя? Я понял, что всё дело в навигации. Ошибка в выборе книг грозит кораблекрушением. Континентальная и англо-американская философии несовместимы. Их надо чётко различать: они требуют «разного ума». Западная Европа потеряла лидирующее положение в мире потому, что не заметила очередной «смерти» философии. Британская философия занялась языком (шире эпистемологией) и провела полную ревизию традиционных философских понятий и терминов, забраковав практически всё. Был сконструирован новый философский язык и создана новая логика, которые отражают и описывают реальность с несравненно большей точностью, чем прежние. Америка стала мировым лидером потому, что разработала новую философию – прагматизм, с его двумя главными вопросами: «во что я должен верить?» и «что я должен делать?».

Россия традиционно плелась в хвосте немецкой философии и немецкой системы образования, что и предопределило её судьбу. «Ударившись о Гегеля» в начале 19 века и повторно (в марксистской интерпретации) в конце того же века, она так и не оправилась от шума в голове по сей день. А между прочим, Рассел утверждает, что «почти всё учение Гегеля ложно», а Шопенгауэр просто называет его «идиотом»: «Гегель не только не имеет никаких заслуг перед философией, но оказал на нее крайне пагубное, поистине отупляющее, можно сказать, тлетворное влияние. Кто может читать его наиболее прославленное произведение, так называемую "Феноменологию духа", не испытывая в то же время такого чувства, как если бы он был в доме умалишенных, - того надо считать достойным этого местожительства» (Из книги Шопенгауэра "Две основные проблемы этики").

Я подержал в руках десятка два историй философии (советских и постсоветских авторов отбрасывал сразу) и, кроме упомянутого Рассела, остановился на «Истории философии» Гуннара Скирбека и Нилса Гилье, М., "Владос", 2000, которые, кстати, сознательно писали свою историю, полемизируя с Расселом. Великолепно изложенный курс.

А лучшим пособием по основам современной (англо-американской) философии могут служить, на мой взгляд, работы Уильяма Джеймса и Бертрана Рассела, помещённые под одной обложкой: "У. Джеймс. Введение в философию. Б. Рассел. Проблемы философии", М., "Республика", 2000.

2004 г.

An Interview with Joseph Brodsky

2008-06-23T18:39:08Z

Интервью с Иосифом Бродским

«Чаще всего в жизни я руководствуюсь нюхом, слухом и зрением»

Беседа А. Михника с И. Бродским Пер. с польск. Б. Горобца

Интервью, предлагаемое читателям "СЛО", Бродский дал своему давнему другу, главному редактору польской газеты "Gazeta Wyborcza" (Dodatek do “Gazety Wyborczey», «Po dwu stronach oceanu”, 3(99), 20.02.1995, s. 6 – 1). Однако судьба интервью складывалась непросто. опубликованный текст был значительно сокращён и отредактирован - вероятно, чтоб сгладить ряд острых высказываний поэта. С этого варианта были впоследствии выполнены итальянский, английский и сокращённый русский (в журнале "Новая Юность") переводы. Полный транскрипт интервью, выполненный Иоанной Sczastna, был предоставлен редакции "Фондом наследственного имущества Иосифа Бродского»

Отрывок из интервью

И. Б.: ...Но ХХ век – это совершенно другая история, другая действительность... Российская проблематика полярно отличалась от того, что происходило в веке ХIХ –ом. Как-то Ахматова сказала необычное: «Достоевский не знал всей правды». Он считал, что если ты зарубил старушку-ростовщицу, то потом до конца жизни тебя будут грызть муки совести и, в конце концов, ты признаешься и тебя отправят в Сибирь. А мы знаем, что утром можно расстрелять десять-пятнадцать человек, а вечером, вернувшись домой, намылить жене голову, за то, что у неё скверная причёска... В ХIX веке существовала идея народности. Идея справедливости, которую каким-то способом следует достигнуть. В ХХ веке идея народа как носителя некоей истины – попросту уровень детского сада.

А.М.: Либо Жириновского.

И.Б.: Либо Жириновского. Это более или менее одно и то же.

А.М.: Или же Солженицына.

И.Б.: Или же Солженицына. Полнейший вздор. У ХХ века совершенно другие проблемы. В России произошла совершенно фантастическая история, никто этого не может понять. Произошёл колоссальный антропологический сдвиг. Когда мы говорим о преступлениях режима, мы не говорим всей правды. В сущности произошёл огромный антропологический регресс. Дело не только в том, что кого-то убивали, дело в том, что жизнь миллионов людей в течение многих поколений шла не так, как должна была идти. Как говорила Ахматова (не знаю, почему постоянно её цитирую): «Меня, как реку, /суровая эпоха повернула./Мне подменили жизнь. В другое русло,/Мимо другого потекла она, /И я своих не знаю берегов». Это означает, что человеческая жизнь потекла по другому руслу. Люди рождались и умирали, проживая не свою жизнь. А это не проходит бесследно. Зародились совершенно новые инстинкты. Россия – это абсолютно новый антропологический зоопарк. Разговор с русским может быть интересен, если ты и вправду антрополог. Но не тогда, когда ты занимаешься политикой или философией. Целые поколения выросли в эпоху абсолютной беззаконности. Мысли о собственной инициативе искоренялись в зародыше, исчез инстинкт действий. Его кастрировали. Так же, как и волю русского народа. Между прочим, причиной этого не был, строго говоря, страх.

А.М.: А только ХХ век?

И.Б.: ХХ век – так я всё же полагаю. Не просто из страха. Мне кажется, что с русским народом произошло то же (позволю себе обобщение, это ты виноват, Адам), что в предыдущем столетии с российской интеллигенцией. Ощущение полной импотенции.

А.М.: В Польше идёт ожесточённая дискуссия – что же такое записки де Кюстина («Письма из России»): результат марксизма или же история России?

И.Б.: Я думаю, это производная марксизма.

А.М.: Ну и почему же они так актуальны?

И.Б.: Если ответить, что это результат российской истории, представляющий собой российскую инерцию, то мы будем вынуждены использовать чрезвычайно общие понятия: нация, национальное сознание, национальное восприятие мира. Я хочу выразиться просто. То, что произошло в России, не является её виной. Ведь Маркс родился не на Волге.

А.М.: Однако коммунисты победили не в Англии, а в России...

И.Б.: Верно. А это означает, что Маркс родился как раз на Волге. Дело в человеческом потенциале. Речь идёт о крайне важном деле – об упрощении типа задач, которые ставят перед человеком. Об упрощении метафизики, если хочешь знать. А это и есть марксизм. Вместо неустанных усилий в поиске решения, человек предпочитает простейший, уже подготовленный для него вариант. Вот есть сложное объяснение, а есть простое. Мы выбираем простое. Не знаю, имеет ли это что-либо общее с национальным характером? Вероятно да. Вероятно, существуют вполне явные тенденции подобного рода. Но мне трудно об этом говорить. Повторяю: я не пользуюсь такими категориями (см. выше: нация, национальное сознание и т.п.) Мои отношения со злом очень просты: когда я с ним встречаюсь, я знаю, что должен делать. Когда же со злом встречается нация, я не позволяю себе лезть на трибуну и верещать. Если бы я жил в России, быть может, рано или поздно что-то такое со мной бы произошло. Но не произошло. Не потому, что у меня развито чувство ответственности. Я считаю, что каждый человек сам обязан решать, что он должен делать.

А.М.: Ясно. Но ты напечатал знаменитую полемику с Кундерой... и пишешь там, что Россия – это фрагмент Европы. Согласен. Но знаю, что многие россияне другого мнения.

И.Б.: Это часть христианской культуры.

А.М.: Я не думаю, что Солженицын считает, что Россия – фрагмент Европы.

И.Б.: Скорее всего он считает, что как раз наоборот.

А.М.: Именно. Солженицын считает, что Россия выступает хранительницей определённых ценностей, преданных Западом.

И.Б.: Отвечу так: я – пёс. Конечно у меня есть ум, но чаще всего в жизни я руководствуюсь нюхом, слухом и зрением. Я как-то больше им доверяю. За 22 года жизни в Америке то ли меня отучили, то ли сам я с огромным удовольствием отвык прислушиваться к читательскому мнению. Если поднести микрофон Солженицыну, он выложит тебе всю свою философию. Думаю, что это колоссальный моветон. Дело писателя – создавать художественную литературу для развлечения общественности. Писатель может вторгаться в государственную политику только до той степени, до которой политика государства вторгается в сферу его профессиональной деятельности. Если государство начинает тебе диктовать, что ты должен писать, - можешь на него огрызнуться. Не исключено, что моё отношение к этой проблеме определяется тем, что я пишу стихи. Если бы я писал прозу, возможно, я рассуждал бы иначе.Не знаю. То, что говорит Солженицын, - монструозная бредятина. Как политик он полный нуль. Обычная демагогия, только минус изменён на плюс.

Перевод с польского Бориса Горобца под редакцией Виктора Куллэ

http://www.ub.es/dprse/Michnik_Brodsky_rus.pdf

Когда-то Николай Первый после беседы с Пушкиным, выйдя с ним из кабинета, сказал: "Сейчас я, господа, беседовал с самым умным человеком в России". То же можно сказать и о Бродском. Сильнейший мыслитель. Михник так прямо и говорит в интервью: "Я вообще не знаю лучшего эссеиста, чем ты" (10 стр.). Сборник эссе "Поклониться тени" в серии "Азбука" у меня настольная книга.

A False Myth of a Hero and His Tragic Fate

2008-02-15T19:58:53Z

Лживый миф о Герое и его трагической судьбе

Джон Ролстон Сол о различном характере и плодах Американской и Французской революций.

Джон Ролстон Сол. Ублюдки Вольтера (Saul John Rolston. Voltaire’s Bastards)

Viking by Penguin Books Canada Ltd, 1992

Томас Джефферсон как нравственный камертон

Томас Джефферсон вошёл в историю как революционер и как справедливый честный президент... Фактически Джефферсон является единственным примером великого деятеля-рационалиста, который не навлёк на себя критику рациональных идеологов. Он был очень успешен как в разработке идей, так и в их осуществлении на практике.

Несомненно, и он совершал ошибки, но он был, пожалуй, крупнейшим общественным деятелем тогдашней эпохи. Этот философ, писатель, архитектор, фермер, изобретатель, революционер, политический деятель, глава государства был окружён друзьями и любовью. Он избегал интриги, секретность не была его главным оружием. Он понимал различие между первостепенной важностью мира и неизбежным оправданием войны. Он не смог убедить коллег включить осуждение рабства в Декларацию независимости, но писал: «В Книге Судеб не написано ничего более конкретного, чем то, что люди должны быть свободны». «Человек должен содрогаться при мысли, что он может ограничить свободу другого».

Как истинный демократ, он верил, что люди – «источник всей полноты власти». Все свои поступки он оценивал с позиции морали. »Да будет первым благословенно честное сердце, а вторым – умная голова». «Делая первый шаг, Вы не знаете, каким будет следующий, - писал он племяннику, - и всё же следуйте за правдой, справедливостью, правосудием и простотой в отношениях и никогда не сомневайтесь, что они выведут вас из лабиринта самым коротким путём. То, что Вам кажется гордиевым узлом, развяжется само. Ничего нет более ошибочного, чем предположение, что человек может выйти из затруднения при помощи интриг, уловок, клеветы, с помощью неправды и беззакония».

До сих пор его слова звучат нравственным камертоном. Но этот камертон применим только к нам, а не к его словам. Он старался, чтобы его слова не расходились с делом. «Никакой эксперимент не может быть более интересен, чем тот, который мы осуществляем. И мы верим, что он закончится подтверждением того факта, что человеком могут управлять разум и правда. Поэтому наша важнейшая цель должна состоять в том, чтобы открыть человеку все дороги к правде».

В то же время он знал, что насилие, лежавшее в образовании Соединённых Штатов, породило такую мифологию, которой её граждане были обязаны гордиться, и эта гордость способствовала тому, что насилие приобретало всё большее историческое значение. «Кровь людей становится исторническим наследием». Такое наследие новая система должна была медленно переваривать.

Он нигде не говорит, что хороший государственный деятель должен быть гением, или Героем, или чемпионом или, на худой конец, уметь выдавать правильные ответы. Его описание Джорджа Вашингтона подлинный гимн посредственности: «Он обладал большими, незаурядными умственными способностями, но не выдающимися; он был сообразительным, но, конечно, уступал в этом Ньютону, Бэкону или Локку. Однако, если принять во внимание его кругозор, его суждения были основательными. Он был тугодумом, почти лишённым находчивости или воображения, но делал правильные выводы... Возможно, самой важной чертой его характера была рассудительность... Он отличался исключительной честностью; на его решения, отличавшиеся исключительной гибкостью, не влияли ни родственные или дружественные чувства, ни чувство ненависти; этим качеством он отличался от многих других людей... Он считал нашу новую Конституцию экспериментом по претворению в жизнь республиканского правления... и готов был отдать последнюю каплю крови в её поддержку».

Неудивительно, что политические деятели разных течений пытались засвидетельствовать нравственное родство с Джефферсоном. Джефферсону, как и Бёрку, удалось совместить здравый смысл с моралью, разумом и пониманием истории.

II.

Джефферсон - Французская Революция - Бонапарт

Томас Джефферсон в 1785 – 1789 годы занимал пост американского посла во Франции. Во время американской революции он подружился с Лафайетом. В 1783 году в Париже Джефферсон был единственным человеком, имевшим положительный опыт революции, и его дом стал Меккой для недавно избранных членов Собрания. Они обращались к нему за советами, и он вскоре стал им говорить, что они уклоняются от курса, что ситуация выходит из-под контроля не только короля, но и реформаторов и революционеров. Они не могли оценивать ошибки, которые совершили в ходе революции. Была упущена реальная возможность объединения демократических сил для достижения социальной справедливости; лидеры вели между собой бесконечные споры на такие абстрактные темы, как «в чём состоит истинная природа человека и как добиться абсолютного решения всех проблем». Мирабо и Дантон были увлечены этими высокими идеями и коррупционными делишками. Робеспьер и Сен-Жюст рядились в одежды революционных ангелов мести, становясь перевоплощением инквизиторов и Игнатия Лойолы.

Можно предположить, что революция во Франции развивалась бы иначе, если бы её возглавили Вашингтон или Джефферсон. Во главе людей, непосредственно вовлечённых в революционные события, потерявших ориентиры в океане сверхчеловеческих идей и иллюзий, встали блестящие, но незрелые эгоисты, которые вскоре занялись самоуничтожением. На смену им явилась группа продажных и посредственных политиканов, в результате чего люди испытывали сильнейшее разочарование, общество охватила всеобщая депрессия. Тогда возникла нужда в лидерах, способных объяснить им, что истинная доблесть свободы такая же скучная вещь, как честный политический деятель. Или что процесс становления разума медленен и труден. Или то, что для победы разума важнее всего ограничение индивидуального эго.

Вместо этого на сцене среди всеобщего замешательства появилась вполне созревшая мужская версия низменных чувств, о которой Монтескьё и Джамбаттиста Вико предупреждали за 75 лет до этого.

Якорь старой системы был срезан абстрактной революцией. Рациональные мыслители и технократы были не способны выправить кренящийся корабль. И так, в отсутствии нормального устойчивого социального контекста, совершенно нормальные эмоциональные потребности населения превратились в сантименты. Это приняло конкретную форму культа Героя.

Бонапарт, ученик Паоли, появился на сцене благодаря предательству как своего наставника, так и своей родины.То, что он был иностранцем, сделало его более совершенным Героем. ...Другими словами, Разум использовал Героя в качестве волшебника, и тот появился на сцене, заменив собой память и историю.

...Фактически почти всё, что он делал, было следствием безудержного эгоизма. И с момента государственного переворота 18 брюмера, в момент государственного переворота, он проявил слабость в президиуме Собрания. Его брату пришлось довести дело до конца, а пропасть между мифом о рациональном Герое, с одной стороны, и реальным человеком – с другой, постоянно расширялась.

В связи с этим следует напомнить, что из первых четырёх современных республик Бонапарт разрушил три: Корсику, Францию и Гаити, чей лидер Туссен-Лювертюр был брошен голым в сырую, холодную камеру и умер от холода. Уцелела только одна республика: Соединённые Штаты.

Бонапарт быстро показал лицо Героя, и с самого начала на нём были все черты слепого разума. В своих суждениях он был поверхностен, в неясных ситуациях – нетерпелив. Незадолго до государственного переворота он сказал, что Франции необходима «полная победа одной из партий. Десять тысяч убитых с одной или с другой стороны. В противном случае, мы будем вынуждены начинать сами». В этих словах звучит презрение к людям.

Он активно использовал дешёвые популистские лозунги, но сам в них не верил. Практический вывод, который он сделал их опыта ревлюции, заключался в том, что необходима рациональная администрация: «Как только счастье французов будет основано на лучших органических законах, вся Европа станет свободной». Другими словами, разум равняется структуре, равняется счастью, и в этом есть свобода.

Бонапарт понял, что власть, основанная на эффективных методах и рациональных аргументах, более абсолютна, чем та, которую когда-либо имели короли. Единственно, кто мог бы сделать эту комбинацию непреодолимой, это личность, вызывающая сильные чувства. Таким образом, эмоциональная неустойчивость – известная как харизма – в сочетании с талантом к рациональным методам стала средством достижения власти современным абсолютным диктатором.

За стенами Собрания 18 брюмера, сразу после удачного переворота, Бонапарт почувствовал , что к нему вернулась храбрость, и обратился к своим солдатам: «Такое положение вещей не может продолжаться. Через три года они приведут нас к деспотизму. Мы хотим Республику, основанную на равенстве, нравственности, гражданской свободе и политической терпимости. С хорошей адмистрацией все люди забудут, к какой фракции они принадлежат, и будут способны стать французами».

Другими словами, он осуществил переворот, чтобы предотвратить деспотизм. Он обещал различные привилегии в тот самый момент, когда подавлял свободу. Он в очередной раз обещал эффективность как волшебный эликсир для достижения того, что он когда-то называл «счастьем», а теперь называл «французом». Скорость, с которой разум стремился к национализму, поистине поразительна.

За этим быстро последовало уничтожение новых, а потом и старых инструментов свободы слова. ...Он до минимума сократил прерогативы Собрания. При нём писатели вынуждены были эмигрировать. Он заимствовал идею Ришельё относительно шпионской сети и создал современную систему эффективной секретной полиции, которую возглавил Фуше. Он восстановил многоступенчатую систему управления обществом в духе Людовика XIV, провозгласил себя императором, восстановил униформу и стал награждать своих приближённых титулами и соответствующими им регалиями. Потом он цинично принялся раздавать огромное количество медалей, больше, чем любой другой государь. Он называл их безделушками.

И он непрерывно продолжал создавать героическую мифологию о самом себе. В её основу было положено самое блестящее и наиболее искажённое открытие: эмоциональная уловка, хитрость, обман, которым взволнованное население приковало себя к герою. Эта уловка основывалась на очень простом понятии: все Герои имеют трагическую судьбу. Все Герои женятся. Они жертвуют собой, подобно девственнице, на алтаре мистического долга службы людям.

И вдруг становится понятно, почему Бонапарт был единственным человеком, которого действительно ненавидел Джефферсон. Даже Александра Гамильтона, обладавшего некоторыми качествами опасного Героя, он рассматривал как противника, а не чудовище. ...Чего Джефферсон не был способен признать, так это то, что успех разума полностью зависит от наличия необходимого человека. Доказательством того, насколько легко всё могло быть искажено, был успех Бонапарта, который уже предал всё, что должен был преподнести ему разум. Он был «...негодяем, ответственным за большее количество страданий и несчастий во всём мире, чем любой другой из живших на свете до него. После уничтожения свобод в своей стране он истощил все её ресурсы, физические и моральные, чтобы потворствовать своим маниакальным амбициям, своему тираническому и властному духу. ...Чем можно искупить те страдания, которые он уже причинил своим современникам и грядущим поколениям, которые он сковал цепями деспотизма».

Джефферсона возмущал не только тот непоправимый ущерб, который Бонапарт нанёс делу разума. Его раздражало и то, что этот ущерб был нанесён в первые два десятилетия существования системы, когда она ещё должна быть совершенно незамутнённой и полной жизненной силы.

В одном из писем он пытался успокоить себя, сравнивая собственную карьеру с карьерой Бонапарта: «Ему, как и мне, было доверено счастье его страны, но больше ни в чём я не вижу благословенного сходства. Не по моей вине погибли пять или десять миллионов человек, не я явился виновником опустошения других стран, сокращения населения в своей стране, истощения всех её ресурсов, уничтожения всех свобод, иностранной интервенции. Всё это, как и многие другие злодеяния, было сделано им для украшения себя и своей семьи награбленными диадемами и скипетрами. Я же утешаю себя мыслью, что в течение моего правленияне не было пролито ни одной капли крови моих сограждан на войне или по решению суда. После восьми лет мира и процветания, которые я ставлю себе в заслугу, народ вверил мне страну, и с его согласия, по его просьбе и с его благословения я слагаю с себя возложенную на меня миссию».

Конечно, многие в Соединённых Штатах, во Франции и в других странах старались следовать этому примеру. Существовало множество талантливых и самоотверженных государственных служащих – как избранных, так и назначенных. Они многое сделали для процветания стран Запада. Но перед ними вставал лживый миф о Герое и его трагической судьбе; стоило лишь слугам народа увлечься системой манипулирования, как народ терял ощущение, что им руководят.

Об авторе: Знаменитый канадский учёный и писатель Джон Ролстон Сол, кавалер ордена Канады I степени, ордена Искусств и Литературы Франции, обладатель премии генерал-губернатора в области научной литературы, даёт захватывающий анализ кризиса, поразившего западную цивилизацию в последние десятилетия ХХ века.

Fear vs Liberty

2007-10-15T15:04:40Z

Страх против Свободы

Lord Emerich Edward Dalberg Acton (1834 - 1902)

"Liberty is the prevention of control by others. This requires self-control and, therefore, religious and spiritual influences; education, knowledge, well-being."

«Свобода есть предупреждение контроля со стороны других. Она требует самоконтроля и, следовательно, религиозного и духовного воздействий; образования, знаний и благосостояния».

Lord Acton is popularly remembered for his pungent aphoirsms –"Power tends to corrupt and absolute power corrupts absolutely"

Лорд Эктон широко известен за свой острый афоризм:»Власти свойственно коррумпироваться, и абсолютная власть коррумпируется абсолютно». («Всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно»).

“No country can be free without religion. It creates and strengthens the notion of duty. If men are not kept straight by duty, they must be by fear. The more they are kept by fear, the less they are free. The greater the strength of duty, the greater the liberty.”
– Lord Acton

«Ни одна страна не может быть свободной без религии: она формирует и укрепляет понятие долга. Если люди прямо не связаны долгом, они необходимо связаны страхом. Чем больше они скованы страхом, тем меньше они свободны. Чем больше сила долга, тем больше свобода». – Лорд Эктон

О Религии, Долге и Свободе

Джоуэл Хатауэй (Joel Hathaway)

http://www.acton.org/publicat/books/religion/hmention2.html

Лорд Эктон (Acton) говорил: «Ни одна страна не может быть свободной без религии. Она рождает и укрепляет понятие долга. Если люди не связаны напрямую долгом, они необходимо связаны страхом. Чем больше они связаны страхом, тем меньше они свободны. Чем больше сила долга, тем больше свобода.» Этим утверждением лорд Эктон заложил скальное основание свободного общества: истинная религия. Эктон выражает идею первичной функции религии: формировать в людях сознание свободного долга. Эктон указывает, что религия содержит в себе как свободу, так и долг; другими словами, долг и свобода естественный продукт истинной религии. История свидетельствует, что страх и свобода непримиримые силы. Поэтому я согласен с Эктоном, что истинная религия рождает совершенное чувство долга через правильное понимание свободы.

Во-первых, истинная религия основывается на твёрдом основании истинности своей первичной задачи – служить людям в определении и предоставлении свободы. Необходимо начать с рабочего определения истинной религии. «Основная идея религии это жизнь с Богом – жизнь, проживаемая в узнавании Бога, в общении с Ним.» (Morton H. Smith, Systematic Theology (Greenville, S.C.: Greenville Seminary Press, 1994), 13.). Тогда религия есть то, что служит поставлению человека в правильное и истинное положение пред Богом и Творцом. Это предполагает, что Бог существует, что Он установил метод и образец долга, что Он стоит нашего непременного уважения и что мы пребываем в положении необходимости отдавания Ему долга чести. На этом фундаменте должна быть основана религия, если она претендует быть эффективной. Однако только истинная религия функционирует в «свободном долге».

Что подразумевается под истинной религией?.. Противопоставление её многим неправильным религиям. Все религии на протяжении мировой истории схожи в следующих атрибутах: все они включают установление обрядов и таинств, чтобы, будучи исполняемыми, придавать требуемое качество их последователям для принятия их божеством; все религии, это так, охранительны. Только в христианстве…

(На этом месте моих переводческих усилий я решил сделать перерыв, а назавтра американцы закрыли свободный доступ к текстам на сайте, и фраза повисла между небом и землёй).

C.S. Lewis (1898 - 1963) C.S.
One of the greatest Christian thinkers of the twentieth century

"I am a democrat because I believe in the Fall of Man\... Mankind is so fallen that no man can be trusted with unchecked power over his fellows."

«Я демократ, потому что я верю в падение (грехопадение) человека. Род человеческий настолько пал, что никому не может быть вверена бесконтрольная власть над своими собратиями».

Language and Liberty

2007-09-24T18:58:32Z

Язык и свобода

«Язык, а не деньги или власть, обеспечивает легитимность.До тех пор, пока военные, политические, финансовые или религиозные институты не установят контроль над языком, воображение масс будет оставаться в плену своих собственных представлений.Неконтролируемые слова для властей куда опаснее, чем вооружённые силы. Даже карательная цензура становится эффективной лишь на непродолжительное время и на ограниченных территориях.

Наблюдать, как сокрушаются интеллектуальные, политические, социальные и эмоциональные стены тюрьмы, в которую был заключён язык, как он оказывается на свободе, а затем его снова хватают и сажают под замок, - зрелище весьма печальное и не оригинальное. В истории человечества этот процесс повторялся бесконечно. Мастера слова, призванные обслуживать наше воображение, всецело преданы средствам массовой информации. Их метод – ясность.Универсальность – их цель. А мастера слова, находящиеся на службе у власти, всецело преданы обскурантизму. Они кастрируют воображение общества, намеренно усложняя мысль и делая её недоступной для понимания. Они всегда стремятся к элитарности. Несомненной отличительной чертой общества, находящегося под контролем или клонящегося к упадку, является то, что его язык перестаёт быть средством общения и становится щитом для тех, кто им владеет.

Если разум есть идея, а рациональное общество – абстракция, то вся эпоха вращалась и продолжает вращаться вокруг языка.

Профессиональные философы время от времени критиковали работы Вольтера за отсутствие в них великих и цельных идей. Но великие и цельные идеи не всегда изменяют общество. Вольтер сконцентрировал своё внимание на шести основных свободах – личности (от рабства), слова и прессы, совести, гражданских свободах,неприкосновенности частной собственности и праве на труд. Обращаясь к третьему сословию, а не к правителям и другим мыслителям, он стал создателем современного общественного мнения. Удачно составив новый, «приемлемый» словарь для всех «цивилизованных» людей, он вынудил даже власть имущих бороться по его правилам. Он был партизанской армией, состоящей из одного человека, заявив: «Бог не на стороне больших батальонов, а на стороне более метких стрелков»».

Джон Ролстон Сол «Ублюдки Вольтера».

Язык, а не деньги или власть, обеспечивает легитимность.

Если язык обеспечивает легитимность, то атаку надо вести на язык власти, противопоставив ему свой, более ясный, более точный, более современный, и заставить её, как Вольтер, бороться по новым правилам. Нельзя победить Совок совковым языком.

The Richest Man on the Earth

2007-08-31T19:27:11Z

Самый богатый человек на земле

Самым богатым человеком на Земле является мексиканский предприниматель Карлос Слим Элу (Carlos Slim Helu), пишет британская газета The Guardian со ссылкой на мексиканское издание Sentido Comun. Говорят, очень добрый и щедрый человек. Мне понравилось вот это его высказывание:

"Wealth is like an orchard," Mr. Slim told Reuters. "You have to share the fruit, not the orchard. With the orchard, what you have to do is make it grow, reinvest it to make it bigger, or diversify into other areas."

"Богатство как сад. Вы должны делиться плодами, а не садом. А с садом что вы должны делать, так это способствовать его росту, реинвестировать в него, чтобы делать его больше или разнообразней".

Я не встречал лучшего определения сути бизнеса.

Antinomy of Language: "understanding - ununderstanding"

2007-08-10T20:41:37Z

Антиномии языка: понимание и непонимание

В столицах шум, гремят витии,

Кипит словесная война,

А там, во глубине России –

Там вековая тишина.

Лишь ветер не даёт покою

Вершинам придорожных ив,

И выгибаются дугою,

Целуясь с матерью-землёю,

Колосья бесконечных нив.

Н. Некрасов

1857, 1858

«Никто не принимает слов совершенно в одном и том же смысле, и мелкие оттенки значений переливаются по всему пространству языка, как круги на воде при падении камня. Поэтому взаимное разумение между разговаривающими в то же время есть и недоразумение, и согласие в мыслях и чувствах в то же время и разногласие», - писал классик языкознания Вильгельм Гумбольдт (1767 – 1835).

Это положение тесно связано с теорией индивидуальной психологии, утверждающей, что у собеседников образ предмета вызывает различные ассоциации.

Другой классик языкознания, А. А. Потебня (1835 – 1891), восприняв идею Гумбольдта, развил его знаменитое положение, извлёкши из него продуктивное следствие. Он под «непониманием» разумел не только обязательное отклонение мысли, идущей от сообщающего, а «понимание по-своему» как творческую работу слушающего, как то новое, что он привносит. Возбуждение извне – лишь повод для появления своего.

Потебня особо подчёркивает это положение: «Люди, - говорит Гумбольдт, - понимают друг друга не таким образом, что действительно передают один другому знаки предметов и не тем, что взаимно заставляют себя производить одно и то же понятие, а тем, что затрагивают друг в друге то же звено цепи чувственных представлений и понятий, вследствие чего в каждом восстают соответствующие, но не те же понятия». Ф.М. Березин «История лингвистических учений», М. 1975.

Это лишь пример одной из антиномий языка, а таких у Гумбольдта постулируется девять:

язык и мышление;
произвольность знака и мотивированность элементов языка;
объективное и субъективное в языке;
язык как деятельность и как продукт деятельности;
устойчивость и движение в языке;
целое и единичное в языке;
индивидуальное и коллективное в языке;
язык и речь;
понимание и непонимание.

Как тут не прийти в отчаяние?! Возможно ли принципиальное согласие?

* * *

Помню, я долго не мог понять фразы В.В Болотова, церковного историка и богослова: «философия является неустранимым препятствием на пути к богословию». «Неустранимым»... Так как же тогда пробраться к богословию?

Начал вдумываться в смысл слова «неустранимым»; т. е. нельзя устранить, а именно: отодвинуть в сторону или разрушить. Отгадка пришла вместе со словом «преодолимым». Неустранимым не значит непреодолимым! (Кстати, в богословском институте, откуда я привёл пример из своей учёбы, философию нам дали на последнем (!?) курсе, как «довесок»). Итак, то, что нельзя устранить можно преодолеть, или пытаться преодолеть. Тем более это относится к антиномиям языка.

Я выработал для себя некий свод правил полемики - ведения дискуссии.

· Честность и добрые намерения – предпосылка к общению (не садись за стол, без крайней необходимости, с шулерами). «Поучающий кощунника наживёт себе бесславие, и обличающий нечестивого – пятно себе. Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя; дай наставление мудрому, и он будет ещё мудрее; научи правдивого, и он приумножит знание» (Притчи 9, 7-9);

· цель интеллектуального общения - совместное достижение нового знания или (минимум) нахождение общих точек зрения, но никак не укрепление собственных позиций за счёт разрушения позиций оппонента *;

· уточняй значения слов/понятий в начале, по ходу и в конце полемики, дискуссии (9-ая гумбольдтовская антиномия);

· направляй внимание на предмет разговора, а не на себя или оппонета; не отклоняйся от темы;

· следи за ходом твоей мысли, за качеством твоего словесного материала и твоей речи;

· то же делай и по отношению к твоему оппоненту;

· следи за отклонениями «понимания – непонимания» твоими и оппонета и вовремя устраняй зазор или отмечай расхождение;

· следуй за твоим и/или чужим аргументом до конца и склоняйся в пользу сильнейшего;

· изменяй свои взгляды перед лицом неопровержимых доказательств их ложности ;

· прекращай диалог, когда непонимание непреодолимо, и продолжай, когда понимание (насколько это возможно) достигнуто, а нового знания так и не найдено;

· столкнувшись с оппонентом, превосходящим тебя умом, образованием/опытом или воспитанием (или и тем, и другим, и третьим), признайся себе в этом и старайся, насколько это возможно, дотянуться до него и научиться у него уму и/или добру.

__________

* «Когда спорят двое англичан, чаще всего они спорят о том, к какому компромиссу они придут. Когда спорят двое русских, чаще всего они выясняют, кто из них абсолютный дурак. Англичан не интересует, кто дурак, им необходимо тактическое решение, с которым могут жить обе стороны».

(Теодор Шанин - создатель и бессменный руководитель Московской школы социальных и экономических наук. Несколько лет назад он был награжден английской королевой высшей наградой Британии - орденом Британской империи с формулировкой "За заслуги в развитии российского высшего образования")

Но настоящие правила полемики блестяще разработаны С.И. Поварниным (1870 – 1952), русским философом и логиком, в его книге «Спор. О теории и практике спора», изданной в 1918 году и приведённой целиком в «Логике и риторике». Хрестоматия. Минск. «Тетра Системс», 1997. Или: http://nkozlov.ru/library/s42/d2390/?full=1

What is Truth?

2007-07-25T08:40:03Z

Что есть истина?

Существует такой наивный вопрос в философии. Я когда-то делал выписки по нему из энциклопедий и справочников (потом их потерял) - штук двадцать их было. И вот теперь, сидя в Подмосковье на отдыхе, захотелось об этом поговорить. По памяти. Без книжек.

Все эти определения сводились, в общем, к двум положениям:

а) ранее, со времён Ньютона и вплоть до начала двадцатого века, господствовало мнение, что наши знания соответствуют реальному положению дел в природе, и это было названо корреспондирующей истиной;

б) к концу двадцатого века, когда стало ясно, что увидеть реальное положение вещей нам мешает несовершенство нашего нашего языка и разума, не говоря уже об органах чувств, решили считать за истину то, к чему пришло вневременное мировое сообщество наиболее авторитетных учёных и экспертов по тому или иному вопросу и назвали это конвенциональной истиной , то есть, истиной по договорённости.

Этим последним определением мы и пользуемся в настоящее время. Всё сказанное относится и к области социальных, политических и гуманитарных наук. Прав был, оказывается, Фрэнсис Бэкон, триста лет назад заявивший, что истина - дочь времени, а не авторитета. Это означает, что истина меняется со временем. Ещё одна поговорка: времена меняются и люди меняются вместе с ними.

Значит, тот, кто всё время держит нос по ветру, зорко следит за изменением курса и следует мнению авторитетного мирового сообщества в той или иной области, пребывает в истине.

Иная картина в религии, в частности, в христианстве. Там истина неизменна, и она есть Бог. "Я есть путь, истина и жизнь", - сказал Христос. Другой вопрос, как её познать. В первую очередь, верою. Неслучайно Христос не дал ответа Пилату на его вопрос: что есть истина.

Кто-то сформулировал религиозное понимание истины так: истина есть мысли Бога и мои, схожие с Его. Откуда нам знать мысли Бога? Мысли Бога запечатлены в Священном Писании, Библии, (и в Священном Предании, как считают Восточная православная церковь и Западная католическая).

Но при чтении Писания между нами и реальным положением вещей опять возникает наш несовершенный язык и наш несовершенный разум, и вопрос поиска религиозной истины сводится к вопросу интерпретации текста Библии. Отсюда богословские школы, направления и пр. Отсюда же и богословские прения и расколы. И нам, грешным, и здесь приходится склоняться к мнению той или иной группы авторитетных богословов. Но здесь немалую роль играют также традиция, чудеса, святость.

Вот и получается, куда ни кинь - везде клин. Хочешь не хочешь, а надо к кому-то примыкать. Истина - принадлежность не индивида, а сообщества. "Никто не знает настоящей правды", - говорит один из героев Чехова в "Дуэли" (не помню кто: Лаевский?) А ещё лучше высказался Фрэнсис Бэкон: "Истина - дочь времени, а не авторитета".

Bukovsky's factor

2007-05-30T19:30:25Z

Фактор Буковского

Выдвижение Владимира Буковского на должность президента России дало наконец ответ на сакраментальный российский вопрос – есть ли что стоящее вне сферы влияния КГБ/ФСБ, есть ли жизнь вне ФСБ?

Со времён Великого террора 37/38 гг. и поныне сомнений не возникало. Сломив волю народа и подчинив его разум, террористический режим индоктринировал ему убеждение, что по извечному закону всё лучшее, всё стоящее необходимо связано и санкционировано КГБ/ФСБ.

Личность Буковского – это ясное свидетельство того, что всё лучшее, всё стоящее находится ВНЕ сферы влияния КГБ/ФСБ. Это долгожданный паттерн для общественного сознания, духовно-нравственный посыл (мессидж). Это первый опыт раскодировки массового сознания.

И совершенно неважно, станет ли Владимир Буковский президентом или нет.

Владимир Буковский: Я считаю, что мы обязаны просто предложить российскому обществу четкий, абсолютно четкий и ясный выбор, а не какие-то сомнительные оттенки всего того, что уже есть. Это выбор очевидный: или страна будет жить под контролем, под диктатурой секретной полиции, или она выберет тех, кто с этой полицией всю жизнь воевал. Вот пусть они этот выбор сделают. И если потом они все-таки выберут продолжение нынешней ситуации, то пусть не жалуются, когда страна начнет гибнуть.

Metastasises of the Lie

2007-05-10T17:44:10Z

Метастазы лжи

Ложь, как злокачественная опухоль, не вырезанная вовремя, порождает метастазы. Но что бесспорно в медицине, не очевидно в российской политике. Осуди молодая российская демократия в 1991 году коммунистический режим за преступления против человечности, повесь пару-тройку палачей, как в Нюрнберге, прими закон о люстрации и сегодня невозможны были бы никакие демарши по поводу переноса/сноса памятников времён советской эпохи.

Тогда всем было бы ясно как Божий день, что в Европе перед началом войны выросли и набрали силу два зверя – Красный и Коричневый – и стали пожирать всё вокруг себя. Когда территории их владений пришли в соприкосновение, они бросились друг на друга, вцепившись в глотки, и брызнула их гнилая кровь на землю, смешавшись в зловонное красно-коричневое месиво. Красный зверь оказался победителем, завладев территорией соперника.

И сегодня мы не ломали бы голову над смыслом этой страшной схватки, а отделили овец от козлищ: тех, кто сражался на поле брани, и тех, кто эту брань затеял и кто возглавлял её, отправляя на бессмысленную гибель миллионы воинов. Память и почёт отдали бы первым, суд и наказание – вторым.

Вечная память ушедшим солдатам войны и почёт оставшимся. Вы были невинными жертвами Красного зверя.

http://krotov.info/lib_sec/14_n/ned/elko.htm

Christianity in action

2007-02-23T18:31:53Z

"Узок путь Христа, но на этом пути миллионы идут и не толкаются. Широк путь, ведущий к погибели, но на этом пути даже двое человек не могут пройти и полшага, не обругав друг друга, не попытавшись спихнуть другого, чтобы единолично валяться в корчах.

На узком пути в Царство Небесное могут идти бок о бок и американцы, и русские, и французы с китайцами, и все-все-все, и сообща будет лишь удобнее продвигаться. На широком пути в царство ненебесное вольготно лишь антиамериканизму с антисемитизмом, ненависть к африканцам корчится в лад с ненавистью к китайцам, дружно режут и армян, и азербайджанцев.

Речь идёт о Боге Библии. Этот Бог никогда и нигде не обещал решить ни одну, самую маленькую проблему самого маленького народа. Этот Бог спасает не народы – людей".

Яков Кротов: «Трудно не быть божком»

White Christmas!

2006-12-22T17:38:43Z

Белое Рождество

"Когда американцы с воодушевлением распевают «White Christmas», большинство из них не подозревает, что этот христианский «шлягер» сочинил еврей, выходец из могилевского штетла Ирвинг Берлин.

Кстати, он автор еще одного шедевра, на сей раз патриотического, — «God Bless America!» Кинематограф подарил Америке песни, без которых немыслимо современное Рождество — «Have Yourself a Merry Little Christmas», «The Christmas Song», «Let It Snow». Фильмы «Holiday Inn», «Meet Me in St. Louis», «Scrooge», «How Grinch Stolen Christmas» и «Home Alone» такая же не-отъемлемая часть Holiday Season, как в России новогодние «Карнавальная ночь» и «Ирония судьбы».

Имея христианские корни, современное Рождество все более приобретает характер межконфессиального, общечеловеческого праздника. Сегодня Рождество с удовольствием отмечают на всех широтах земного шара, да и в самой Америке не только баптисты, евангелисты или православные, но и мусульмане, буддисты, иудеи и просто атеисты".("Новое русское слово")

Have yourself a Merry Little Christmas!

Democracy

2006-12-16T19:52:26Z

Демократия

Этот текст Киплинга живее всего проиллюстрировал мне, что такое Америка, демократия, свобода.

«Казалось, что каждый обитатель этого мирного местечка (городок Масквеш) имел всё, что только душе угодно: удобный дом с верандой.., аккуратный приусадебный участок с роскошными цветами, фруктовый сад и несколько коров. Жители городка знали друг о дружке всё, а то, что было им неизвестно, ежедневно поставлялось местной газетой. Подумать только – дневная газета на тысячу двести жителей! Здесь есть здание суда, где вершится правосудие, тюрьма, где живут преступники (которым можно только позавидовать), четыре или пять церквей для прихожан каждого вероисповедования.

Случись хоть всемирный потоп, и даже тогда здесь продолжат посылать сыновей в школу, чтобы воспитать из них «добрых граждан». Именно о последнем неустанно молятся истинно американские папаши – граждане, которые сами планируют строительство дорог, определяют размеры местного налога, учреждают свои третейские суды и органы самоуправления. Они проделывают всё это с помощью избирательного бюллетеня или открытым голосованием (обязательно учитывая при этом мнение своих вождей, на чём вообще зиждется избирательная система). И так течёт их жизнь, пока они не займут подобающего их вероисповеданию места на кладбище. Вот каковы американцы в состоянии мира и соблюдении добропорядочности. Они сами управляют собой ради самих же себя, своих жён и детей.» (Писано ок. 1900г)

Редьярд Киплинг «От моря до моря». Мысль. М., 1983. стр. 214-215.

Of Russian arguments

2006-12-02T12:18:32Z

О русском споре

"Когда спорят двое англичан, чаще всего они спорят о том, к какому компромиссу они придут. Когда спорят двое русских, чаще всего они выясняют, кто абсолютный дурак. Англичан не интересует, кто дурак, им необходимо тактическое решение, с которым могут жить обе стороны".

Теодор Шанин - создатель и бессменный руководитель Московской школы социальных и экономических наук. Несколько лет назад он был награжден английской королевой высшей наградой Британии - орденом Британской империи с формулировкой "За заслуги в развитии российского высшего образования".

The obscene language

2006-12-01T23:04:06Z

Грязный язык

"Большевизм родился из матерной ругани, да он, в сущности, и есть поругание всяческого материнства: и в церковном, и в историческом отношении. Надо считаться с силою слова, мистическою и даже заклинательною. И жутко думать, какая темная туча нависла над Россией, вот она, смердяковщина-то народная" (Прот. Сергий Булгаков, "На пиру богов", 1918).

"У нас на улицах непрестанное сквернословие. Сегодня же вся Россия по уши сидит в этой словесной чернухе. Одного этого достаточно для полной деградации, как духовной, так и экономической. Сквернословие это антилогос, антислово, это - безбожие. Грязь в душах порождает повсеместную грязь в жизни".

Игумен Вениамин Новик. Краткие итоги 2004 года